Сайт-архив фан-клуба сериала "Supernatural"

№ 27. Главное за неделю

Перестань так на меня смотреть

Перестань Так На Меня Смотреть.

Автор: Элти В.
Пейринг: Дин/Сэм
Рейтинг: NC-17 (я знаю, что ты улыбаешься, извращенецВ))
Тип: Слэш (ясен пень!)
Жанр: Флафф
Предупреждение: Предупреждаю: лучше оставь комментарий...) А вообще инцест, безумный автор, посигнувший на совесть Эрика, местами течёт малиновый сироп... У фика будет сиквел PWP (потому что меня не остановииить!!!ОоО)

-Перестань так на меня смотреть.

Они сидят в кафе и ждут своего скромного, обыденного, но, чёрт побери, такого вкусного заказа!

-Ты тоже прекрати.

Дин всё время не сводит взгляда с Сэма. Взгляда странного. Взгляда, который он приобрёл только вчера и теперь будто хвастает обновкой. А, может, это и не обновка вовсе? Просто Дин скрывал... Сэм даже не знает, какую гипотезу приятнее принять за теорию; какую вероятнее принять таковой.

-Но я не смотрю.

И Дин смотрит. Младшему это нравится. Нравится настолько, что он сейчас растает, потечёт по столу, прольётся прямо на брата... А вкруг ещё и столько народа! Непривычно многолюдно для провинциального городка с потёртыми зелёными вывесками. Но дело совсем не в окружающих. Сэму ещё и трудно привыкнуть к этому...

-Тогда и я не смотрю.

Дину тоже непривычно. Он вообще никогда не вёл себя так. А сейчас? Вот распоясался! Но так классно наблюдать за Сэмом, пока он действительно нагло на него пялится, как влюблённая девчонка на уроке на парня с задней парты или парень, старающийся различить в лучах софитов прелестную незнакомку или одновременно. Ведь Сэмми действительно идеален...

-Дин, серьёзно, ты пялишься.

Странно, когда в последний раз Дин слышал из его уст другое имя?.. А если и слышал, то даже в одно из них хоть из одиннадцати букв было вложено столько фатальности, сколько в трёх д-и-н..?

Он лишь протягивает руку к Сэму:

-Прости, Сэм, – сначала не касаясь, даря возможность насладиться теплотой руки. – Но... – затем дотрагиваясь лишь упругими кончиками пальцев гладкой, чуть влажной щеки. – Так тяжело не смотреть на тебя... – прикладываясь ребром ладони к скуле. – Если ты такой красивый...

Наблюдая, как брат сладко прикрывает глаза и еле заметно подставляется, Дин оставляет мозолистую, но такую нежную ради Сэма ладонь, а пальцы его уже играются с кончиками волос, что так весело прыгают, стоит натянуть их и отпустить.

Взгляд старшего Винчестера мечется в мутной растерянности и от жестокого чувства прекрасного, перерождающегося в нём с каждой новой минутой. Он не знает, куда ему смотреть: в потрясающе блестящие при любом освещении зелёные глаза (не зря зелёные – они всегда дают Дину «добро»); на по-девичьи аккуратные, маленькие, но по-мужски опытные даже на вид губы; на сильные, загорелые руки, покатые плечи, как у крутых парней на пляже, только не отвратительно похотливые, как у этих же самых мачо, а девственные и требующие одновременно; или на мило порозовевшие щёки – наверное, тоже из-за Дина. Всё в них настолько переплетено между собой (к слову, очень странно, не всем (никому) понятно и запутанно), что создаётся впечатление, что Дин Сэма, а Сэм Дина. «Узнать бы, как давно?..»

Да... Таким совершенным может быть только дьявол.

-Кристо... – уже почти в себе выдаёт младший Винчестер.

-Нет, Сэмми, это я. – Ещё Дину нравится, как Сэм сейчас прячет руки под столом и тайно мнёт свои пальцы от странного ломления внутри.

Внезапно защитник и секс-мачо Дин Винчестер зажигает в своих глазах огонь, в котором не горят, а скорее приятно подрумяниваются прежние эмоции, совсем в нём мачо не выдающие, когда им (в конце концов!) приносят заказ.

-Только не надейся, что я позволю тебе постоянно наблюдать меня такой нюней!

И Дин засовывает в рот смачно снабжённый джемом блинчик в рот. Собственно, после ещё двух его лицо само уже смачно снабжено джемом. Сэму никогда не было так приятно свинство брата. Теперь он будто любуется им. Тем, как весело запихивает в рот ещё один блинчик целиком. «Чёрт..!». Пробивает мелкая дрожь. «Нельзя теперь везде подмечать ссылки, Сэм!» – думает, но додумать забывает. Тем временем Дин заливает несчастное тесто во рту мёдом и, уже жуя, довольно, сыто подмигивает младшему братишке. Тот всё-таки меняется в лице и издаёт смешок. Теперь он тоже приступает к завтраку.

Сосредоточиться на пище не удаётся. Голова сама вертится то к окну, то к Дину, изредка – к тарелке. Случайно поворачиваясь на посетителей, Сэм ловит на себе многочисленные взгляды. Какие-то отводятся, какие-то застывают, какие-то сдирают кожу. Особенно знойно он чувствует такие же взгляды на Дине. «И чего это о?.. Вот блииин!..». А как ещё могли отреагировать «старошкольники» на двух предано смотрящих друг на друга парней; один нежно гладит другого; этот самый другой смущённо наслаждается происходящим?

-Чёрт бы тебя, Дин!.. – шипит-шепчет Сэм.

-Ты поаккуратней. Услышит тебя. – Тычется взглядом в пол Дин.

-Дин, на нас все пялятся. Не заметил?

Дин оглядывается. При этом его взгляде девушке сожалеют, что «такой секси стал геем», а мужчины под тяжестью его отворачиваются в свои тарелки.

-У тебя мания. Тебе кажется, что на тебя все пялятся.

И, не успевая увидеть раздражённый взгляд брата-заучки, добавляет:

-Думаю, свалим отсюда раньше, чем рассчитывали. Судя по ним, за нами погонятся с вилами и факелами даже дети.

Сэм продолжает просто смотреть в свою тарелку. Поднимает взгляд на брата.

-Ты всё?..

-Да! – довольно трёт живот тот.

Похоже, он собирается ещё что-то сказать, но рот оказывается занят языком Сэма. Тот просто схватил его через стол и бесстыдно, глубоко, влажно поцеловал в медовые губы. Дин не сразу находится и рефлекторно отвечает. И вскоре понимает, что происходит и хочет оттолкнуть брата. Но хотеть – ещё не всё. Дину кажется, стой он на ногах во время их сумасшествия, точно бы на них уже не стоял. Потому что Сэмми вылизал всего его изнутри и только теперь медленно отрывается, ещё разок пробуя на вкус медовые губы.

-Ладно, – Выдыхает старший безобразно хамским образом совращённый Винчестер. – Отложим отъезд на немного...

Наверное, тот мозгоправ был прав: у них действительно какая-то патологическая привязанность друг к другу.

Они, наконец, расправились с этой гадской виверной, поэтому в номер вернулись пусть и подуставшие, но довольные. Почти. Лично Сэм срочно нуждался в душе. Дин, конечно, тоже бы не помешало, но он не такой педант, и пропустил младшего вперёд.

Сэм в восторге от обжигающих капель. Они так плавят тело. Подобного он никогда не испытывал. Подобного... Не испытывал... Кое-чего он тоже ещё не испытывал. Руки Дина на себе (когда он умер – не считается)... От одних рук передёрнуло, и Сэму показалось, что он слышит, как визжит молния на штанах старшего брата, как недовольно скользит снимаемая с великолепного тела футболка, как падают джинсы у входа в ванную... Сэм судорожно обернулся. «Конечно, нет. И не могло быть «да»». Вскоре расклеенный парень всё-таки выбрался из душевой. Он протёр запотевшее зеркало и усмехнулся сам себе: «Есть всё же вещи, которые я делаю, как нормальный человек». Хотя его это не спасёт от абсолютно ненормальной любви к собственному брату. Любви или вожделению? Не знает. Сэм вообще без понятия, как это могло произойти и когда произошло.

Он вытерся пушистым, недавно купленным полотенцем, обмотал его вокруг бёдер и освободил душевую.

Дин стоял во всё ещё в грязной одежде. Он копался в сумке с оружием. «И чего ему приспичило?». Сэм постарался не наблюдать слишком долго за тем, как сильные руки брата раздвигают всевозможные колы, цепкие пальцы перебирают патроны, как его грязные джинсы норовят соскочить с упругих бёдер...

Ощущая свой внезапный полустояк, Сэм отвернулся к столу, лишь бы только Дин ничего не заметил. «Ромашки, ромашки, ромашки...» Ромашки ведь не сексуальные? Поэтому: «Ромашки, ромашки, ромашки...». М-да, Дин – это тебе не ромашки!.. «Ромашки, ромашки, ромашки...». Пока он расчёсывался, ему всё казалось, что он чувствует рядом тепло. Но нет. Дин так и копался в сумке. Наверное. На самом деле он просто надеялся, что Дин у сумки и до сих пор не засёк «проблему» брата.

Чёс... чёс... чёс... касание... чёс... чёс..?

Сэм немного не понял, что произошло. Ему показалось или на его талии лежит тёплая рука? Ему показалось или уже совсем близко пляшет аромат борьбы, усталости, готовности? Ему показалось или рука продвинулась дальше, к животу, а голой влажной спиной он почувствовал редкие соприкосновения с тонкой материей? Нет... Расчёска упала и на секунду заглушила дыхание над ухом. Сэм хотел повернуться, но рука побежала по рёбрам к груди. Он ничего не смог сделать. Просто застыл от ужаса и невозможности. Всё внутри сжалось. Младший Винчестер попытался сжаться вместе с этим щемящим счастьем, но не получалось. Зато Дин почувствовал его попытки, но только лишь уткнулся в мокрые, пахнущие мотельным шампунем волосы за ухом. Сэма ещё раз незаметно вздёрнуло, когда рука на груди с ещё большим нажимом поползла вниз, и Дин провёл носом и губами по влажности. Он жадно стремился выхватить родной запах младшего брата, но ни черта не выходило. Только эти гели, дьявол их!.. Но не сдаваться же теперь? Он ткнулся носом в место, где шея переходит в плечо. В этот момент дала о себе знать вторая его рука, обвившаяся вокруг Сэма там, где только собиралось начинаться полотенце. Дин совсем перестал себя сдерживать (сдерживать?!) и прижался лицом к тому самому месту, а брата прижал к своей грязной футболке. Он был весь в саже, со следом от пороха на шее. Под одеждой всё тоже менее утешительно: немного тины, немного следов от луж, немного свежих ссадин и той же самой грязи. И Сэм будто чувствует всё это. Всю боль, которую может испытывать брат, прижимая его к себе, всю привязанность, которую выплёскивает руками в разгорячённой (не только от душа) тело, всё странное желание, которым дразнит его, целуя в шею. Но ещё больше он чувствовал накатывающее с новыми силами возбуждение с нежным безумием напополам. Дин почувствовал терпкий аромат, схожий с острой мятой. Он понял – Сэм. Это был, наконец, его запах. Сам же Сэм не знал, что делать. Не знал и что делает Дин. Он вообще забыл в какой Галактике мы живём и весь кодекс. Единственное, что осознавал парень на тот момент – нужно что-то делать. Всё.

-Дин..? – стараясь не выдавать дрожи произнёс младший Винчестер.

-Да, Сэмми?.. – совершенно ничего не скрывая отозвался его брат.

Слыша это, Сэму ещё больше захотелось повернуться и увидеть. Увидеть, с каким лицом Дин говорит это. Увидеть, как дёргается его кадык от частых сглатываний. Как жадно и беспомощно перед желанием блестят его глаза. Увидеть, наконец, как эти шикарные губы касаются его кожи, полушёпотом произносят его имя...

-Можешь идти...

«Зачем!!!»

-Ага... – жадно и сдержано целуя шею брата.

Чёрт, зачем он откинул голову ему на плечо? «Зачем?»? Да Сэм вообще не мог понять, что, зачем, почему, где... Вопрос о том, кто первее – курица или яйцо – сейчас бы показался ему более лёгким, чем «зачем он прижался к Дину?», «где его собственные руки?», «как он может сдерживать скребущиеся в горле кошки-стоны?». К слову, его руки неожиданно оказались на руках старшего брата, поглаживая, иногда несдержанно пощипывая их.

-Дин?..

-Да, Сэмми?..

-Что мы делаем..?

Одно движение пальцев – полотенце на полу...

-Не знаю...

Дин крепче обнял брата, сильнее прижался к нему, и укусил за ухо с едва звенящим в нём тревожным вздохом, вбирая ещё больше запаха родного, сводящего все мускулы и даже кости, тела.

-Собираемся заняться любовью..?

Это так странно для Дина. Он помнит каждый момент с Сэмом. С самого его рождения. Он помнит этого страшного синего гнома в руках матери. И это бросает тень на его нормальность.

Ясен пень, он ненормален в той же мере, что и любой из членов его семьи! Но теперь уже по-другому...

Он помнит этого озорного мальчишку в плавках, обкидывающегося мокрыми утками в ванной. Он помнит их первую совместную охоту. А ещё он помнит как, когда брат бросил университет и вернулся, он, Дин, посмотрел на него. Это был не беззубый младенец в каше, не растрёпанный мальчишка со сбитыми коленками (которые Дин сам обрабатывал ему, стараясь не реагировать излишествами на взгляд: «Мой брат – мой герой!..»), не засыпающий над очередной нудной книгой подросток. То был тот единственный человек, который мог принять Дина, понять Дина, который любил Дина по-настоящему. Притом непонятно за что. И когда он смотрел на него тогда, обездоленный, беззащитный, допустивший непростительную ошибку, старший брат всего-то сказал:

-У меня тут две бутылочки холодного и Джон на охоте, ага?

И снова этот взгляд а ля «Мой герой». Тогда Дин был под таким впечатлением от будто бы обновлённого, но оставшегося прежним Сэмми, что даже улыбнулся этому.

А Сэм?.. А Сэм уже на последнем месяце своей оборванной учёбы понимал, что без семьи больше не протянет. Без охоты, опасности, миссии, Дина... Ему кажется, если бы не Дин, он бы мог начать нормальную жизнь. Защитник, опора, друг и герой в одном лице. Но он уверен, не родись тогда Дин – не родился бы и он сам; где бы тот ни родился, Сэм обязательно появился бы тоже и даже без охоты всё было бы так, как есть.

В эти самые дни борьбы с чем-то или кем-то, младший из Винчестеров не мог определиться со странным жжением в себе... А где? «Ну, наверное, где-то...». Но отчего? «Потому что... эм, соскучился..?». И когда? «С самого первого километра между нами...» – неохотно осознал Сэм, потому что это в лишний раз доказывало, что он не самый умный в своей семье.

А вот стоило ли приезжать, ему стало точно непонятно, едва он увидел зелёные, всегда светящиеся, как сверчки, охотно блестящие, извиняясь за внешнюю неотёсанность своего обладателя, огромные глаза. Он понял, где это жжение; он понял, отчего это жжение; он понял, когда... «Чёрт, чёрт, чёрт!».

И это по-настоящему мерзко. Любить того, кому менял вонючие пелёнки. Любить того, кто мазал тебе окровавленные коленки. Любить не так – всем ясно. С самого первого взгляда ты испытываешь привязанность и искреннюю, глубочайшую любовь. (Ведь, оказывается, есть за что!). Потом, с течением жизни, ты понимаешь, что появляется кричащая нежность. Её всегда становится чуть-чуть больше. Однажды её оказывается слишком много. И ты, не задумываясь, мучаешься. А вот потом, после появления ко всему прочему ещё и желания, ты искренне ненавидишь себя. За этим не замечаешь, как начинаешь ненавидеть всех!.. Кроме одного... «Придурок»; «Сучка».

Конечно, о своей извращённой, непонятой любви ты узнаёшь только по резко нахлынувшему желанию. И это не отвратительное вожделение или тупая игра гормонов. Это просто доходчивое объяснение твоему слабоумному сознанию. Потому что подсознание давно в доле. Это грязно, да? Да. Да? Любовь может быть грязной..?

Сэму только и хватило сил, чтобы немного повернуть голову и упереться глазами в красные, влажные губы. Никогда ещё желание смять их не было настолько сильным и обволакивающим. Ему хотелось вжаться в брата ещё больше и девчачьи застонать. Ага! Сделает он так! Как же!  Да Дин ему просто оплеуху отвесит и заржёт, как идиот! Дин... Дин?..

-Дин?..

-Одолжи услугу?

-Какую? – он почти полностью повернулся к брату и, наконец, поймал его странный взгляд – нежный с немалой долей возбуждения.

-Заткнись.

Это была самая долгая минута в их неумолимо скоростной жизни. Хотелось ещё и ещё ощутить неизвестно откуда взявшуюся сладость, тянущуюся от одних губ к другим. Неизвестную горечь, доставляющую удовольствие. Остроту. Острее, чем перец-чили. Не решаясь углубить движения языка, Сэм ещё и ещё причмокивал губами брата, обсасывал их, стараясь исподтишка забрать себе и уж потом наслаждаться ими в любой момент. Дин чуть смелее. Изредка его язык появлялся меж губ младшего брата, тут же сбегая, передавая эстафету жарким, мягким, всё же жестоким губам. Руки старшего Винчестера продолжали блуждать по телу Сэма. Грудь, предплечье, живот, шея, член... Сэма передёрнуло, оторвало от поцелуя, и он издал полустон в его губы. Но рука Дина уже была снова на животе. Его брат продолжал заворожёно смотреть на красные от собственных стараний губы. Тогда Дин не то, чтобы понял, что тот готов, он понял, что готов он, а точнее – не в силах держаться. Он обвил член брата у основания и его стон потерялся в жарком, жадном, яростном поцелуе. Не успел Дин ещё сильнее вжаться в голую, нежную кожу жёсткой материей одежды, Сэм, не разрывая безумия, ловко повернулся к нему и схватился за бугор на джинсах. Старший Винчестер офигел. А младший... А младший даже не понял, когда успел это сделать. Вообще тяжело понимать что-либо, когда рука собственного брата пережимает «тебя» у основания, язык его лижет всё внутри, до чего может и не может достать, ласковые руки иногда срываются и приятно щипают горячую кожу, острые губы глотают все твои стоны и звуки всего мира в общем. Когда в этих сияющих чем-то ангельским дьявольских глазах меркнет отражение всего. Не остаётся тебя самого. Только они.

Прерывисто дыша в секунды разрыва поцелуя и моментального голода, братья добрались до ближайшей кровати. Дин за секунду прижал Сэма поцелуем к подушке, вновь и вновь пересчитывая все нежные места горячими, наглыми руками, заставляя его ещё и ещё вжиматься в него. Сэм цеплялся за брата, боясь отпустить или умереть прямо сейчас без него. Он попытался хоть немного прийти в себя и сделать для брата что-нибудь ещё – тем более, что руки снова свободны, – когда уже обнаружил свои ладони по бокам в джинсах и, похоже, трусах этого сексуального парня на нём. Дин поддался на встречу. Руки младшего оказались ещё дальше, и он просто стянул их с похотливо глядящего путаным взглядом брата. Боже, что он увидел под стянутым бельём... «Если этим меня не разорвёт, то...». Тогда брат ещё раз приник к нему с безумным поцелуем, губами опускаясь сначала на гладкий подбородок, потом на мальчишески тонкую шею, обсосал бьющуюся жилку, после простонал ему в грудь, не отрываясь от неё со своими собственническими полизываниями. Сэм обвил его ногами, стягивая рубашку, когда тот уже был близок к цели... Поддавшись, Дин сровнялся, с рычанием обкусал или так поцеловал младшего брата, не задержался и отправился обратно – вниз. Кажется, все шрамы в эти моменты заныли с новой силой. Но старший брат поцеловал один, оставил засос на другом, вылизал третий...

-Дииин... – вырвалось из жадно раскрытых губ.

-Сейчас, Сэм...

Он вобрал в себя всю его боль, а вернул – наслаждением.

От беспорядочно тискающей руки на своей груди младший Винчестер ещё раз глухо выкинул стон и брыкнулся.

-Чшшш...

И он почувствовал дыхание прямо у кольца. Тут же оно чуть расширенное жадно сжалось, не собираясь поддаваться. Однако, язык – мягкий, старательный, опытный – заставил раскрыться и принять. Сэм еле удерживал крики внутри себя, умело превращая их в очень громкие, очень долгие стоны. Было ощущение, будто поверх его первоначальной приятной, стеклянной дрожи наложили ещё одну – истерическую, безумную, выживающую его из ума. Он ощутил холодный пот на плавящейся коже, когда язык Дин пробрался особенно глубоко и резко двинулся вперёд. Он сделал так ещё, и ещё, и... В глазах задвоилось, комната поплыла куда-то... Сэм уже не разбирал, как повторяет имя брата... А он продолжал пробираться глубоко, лизать-касаться его изнутри, заставляя поддаваться навстречу, отдавать всего себя...

Вдруг его лишили этого потрясающего ощущения в себе. Там оказались пальцы. Сэма подкинуло, но Дин успел удержать его бёдра сильными руками.

-Извращенец... – полушёпотом, когда внутри оказывался ещё и средний, мучая парня, старающегося вытерпеть такие неожиданно неприятные ощущения. Старший брат склонился над ним, не давая возможности почувствовать что-то больше своего бесконечного тепла, и шепнул прям на ухо:

-Заткнись, Саманта...

Недолго. Недолго эти ощущения были неприятными...

Либо из-за привыкания, либо из-за «Заткнись, Саманта», произнесённого как нельзя более интимно.

Хотя здесь уже ясно, что сразу по двум причинам... Может, даже трём, четырём...

Видя, как отчаянно брат пытается насадиться уже на три пальца – и ему явно этого не хватает, – Дин высунул пальцы, чувствуя, как мышцы кольца сокращаются, пытаются удержать.

Он снова навис над Сэмом, одаряя его мягкими касаниями колючих губ. «Боже, Боже, Дин...». Как это пошло и потёрто, но его брат был таким сладким. И он впервые понял, что значит «Я бы тебя съел» – и принялся медленно есть его. Для начала изнутри; языком; покладисто и желанно. Головка истекающего члена упиралась в кольцо, не решаясь войти. Похоже, и не собиралась. Сэм чуть вздрогнул (поверх своих диких сотрясений) и головка отозвалась таким вздрагиванием, а Дин выдохнул и на мгновение сильнее прижался к брату. Только потом до него дошло, что Дин всё это время тянулся к дорожной сумке на полу. Понятно, за чем.

-Нет. – Он стукнул брата по руке и тот перевёл на него чуть ошарашенный блеск зелёных глазищ.

«Прожектора, а не глаза!».

-Что?..

-Я хочу без него. – Всё также заворожено; глаза в глаза. – Я хочу ощущать тебя... – он долго и невыносимо страстно повёл языком по ключице Дина и тот промычал, безвольно опуская голову. – Везде... – губы на щеке... – Мне нужна эта боль...

-Сучка. – Усмехнулся Дин.

Только когда он ощутил попытку надеться на его член, только когда услышал, как у Сэма перехватило дыхание, только когда младший болезненно зажмурился, он стал по-настоящему серьёзным и отпрянул от колечка.

-Нет. – Твёрдо.

-Да. – Также твёрдо. Также уверенно насаживаясь на головку вновь; с шипением; с болью; но с диким желанием.

-Чёрт, Сэм... – сам прошипел старший Винчестер, уже вовсе нехотя отодвигаться.

-Давай же... Дин... – трясущимся голосом выдал его брат.

Ещё приглашений не требовалось. Дин впился губами в губы, будто он тонет, а воздух в лёгких брата спасёт. Но спасал эти он скорее Сэма. Потому что осознал он, что член Дина наполовину в нём только когда сам Дин простонал в его губы. Тогда Сэма передёрнуло от странного ощущения и внезапно нахлынувшего животного инстинкта. И тут понеслось...

Где, чьи конечности, что происходит, как они до этого дошли!.. Сэм просто знал... нет, какое там знать в таком положении!.. Чувствовал, что и как нужно делать и вот уже неосознанно толкался на член брата, вырывая из него сиплое: «Боже, Сэм... Сэм... Сэмми...». А сам ронял неожиданные для себя краткие стоны при каждом толчке. Он тискал Дина большими, роскошными руками, пока тот обкусывал и его, и свои губы, даже иногда всхлипывая. Толчок, толчок, толчок...

-А-ах... Дин...

Дин бы тоже выдал что-то кроме громких, протяжных, мучительных стонов, но он не может – сосёт пальцы Сэма, вознося его на то самое уже пошлое, но в действительности столь желанное девятое облако...

Ощущая, что дольше они не продержатся, младший Винчестер вытащил пальцы из объятий горячего рта и умелого языка, и уже каждым атомом приник к Дину, выжимая из него ставшиеся силы, заставляя вскрикивать, на последнем дыхании вколачиваться в простату и самому отдаваться целиком... и кончать... кончать долго, сочно, много... очень много... А потом забыться друг в друге...  На простынях в собственной сперме и жарком воздухе. Уже не отслеживая каждый шорох и вообще оставив пистолет на столе в другом конце комнаты. Зачем нужно что-то ещё, когда под тобой голый и ласковый идеальный Сэм?.. Зачем нужно что-то ещё, если тебе только что подарил крылья совершенный Дин?..

-Скажи... я ведь встаю позже... Что ты делаешь всё это время?..

-Ты имеешь ввиду что-то определённое или?..

-Определённое.

-Да, сижу на постели и пялюсь на тебя, как последний...

-Девчооонка!

-Вообще-то Саманта здесь одна. И у неё очень красиво размётываются волосы по подушке... ...забавно подрагивает кончик носа... ...и губы такие, что... Мх... Что Сэм... Уфф... Значит... Ммм... Можно?..

-Что угодно... Только возьми меня себе... Ам... Насовсем...

-Ммм... Сучка.

-Придурок...

И они действительно задерживаются до вечера в этом проклятом городишке. Сначала они задерживаются в туалете этого самого кафе. Дин толкает Сэма к раковине, предварительно заперевшись, целует его развязнее, чем этой ночью. Показывает, кто здесь кого имеет. Но руки параллельно этому почти невесомо любяще заводят каждую клеточку в нём. И Сэму нравится и то, и это. Странное, незнакомое чувство. Дин искусывает его уже оголённую грудь, а затем становится на колени и вынимает каменную эрекцию из джинс брата, также как и вынимает стоны из его груди, касаясь его губами. Ноги Сэма подкашиваются, да и раковине неудобно держать на себе его, но выбирать не приходится: и младший Винчестер изгибается, оказываясь всё дальше и чаще в брате, а раковина, кажется, даже краснеет... Дин талантлив. Он неплохо поёт, отлично сражается с монстрами, с его обаянием и любовью к кинематографу он был бы превосходным актёром. Но в данный момент он отлично сосёт. Заглатывает, лижет, обсасывает и целует прямо взасос. Сэм старается не толкаться, но выходит не всегда. И Дин довольно рычит. Сам же младший уже готов визжать от восторга, от любви, от Дина. С последним засосом головка судорожно бьётся в подставленный язык, одаривая её мощной струёй спермы. Сначала ноги Сэма становятся двумя металлическими прутами, а после вовсе мякнут, и он опускается рядом с Дином, с удовольствием принимая его столь же талантливый поцелуй. И в этот момент рука его, с силой погладившая и нажавшая на бугор, доводит Дина до не менее сильного оргазма. Он вскрикивает и не успевает удариться головой о стену, потому что Сэм вовремя хватает его за затылок и прижимает к себе.

-Как теперь мы выйдем?.. – усмехается старший.

-Не знаю, я чистый. – Выдаёт младший, а потом смеётся над недоумевающим братом.

-Сучка...

А возражать и не хочется. Здесь, на грязном полу в общественном туалете захудалого кафе злых людишек слишком уютно и тепло (хотя задница уже синяя).

Когда они выходят, люди, ясное дело, пялятся на них с удвоенной дерзостью. А что вы хотели, мальчики? Нечего так визжать, когда занимаетесь этим в общественном туалете!

Но Винчестеры уверен плечом к плечу идут на выход.

-Педики. – Бросает кто-то желчью.

Дин останавливается, и Сэм даже не знает, остановить работу его мозга пока не поздно или посмотреть на несчастного мужика «после».

Медленно и круто старший Винчестер обернулся и вскинул бровь. «Эротичный чёрт!..»

-У меня в жизни было около двухсот пятидесяти женщин в разных штатах и сотнях городах. Каждая пускала слюни и благодарила, а не поблагодарила лишь одна: она умерла во время оргазма. Двести пятьдесят – это примерно в десять раз больше, чем число марок в твоей коллекции. Ну, и кто здесь педик, педик?

Теперь Сэму хотелось вскликнуть: «Это мой брат! Мой братишка!!!». Кто бы не захотел сделать так, едва ли увидев выражения лиц людей, прозябающих свою жизнь в этом жалком месте! Поэтому Дин просто поправил воротник и, бросив многозначительное «Пошли, Сэмми», с ноги открыл дверь.

-Дин, это правда? – уже в Импале спрашивает гордый младший брат.

-О чём?

-Про девушку... Ну, во время оргазма...

-А, ты про эту, - сыто улыбается тот. – Ну, было дело... А что?

-Что? Да теперь я боюсь заниматься с тобой любовью.

-Ахаха! – запрокидывает голову Дин, чтобы вдоволь насмеяться. – Придётся делать это с дефибрилляторами.

-...Да ведь не было такого, обманщик..?

-Гм-гм-ммм... – Мычит под  AC/DC старший брат.

-Не было... – успокаивается Сэм и позволяет себе откинуться на спинку сидения.

И он уже не видит, как Дин незаметно поворачивается к нему, смешливо улыбается. Затем его улыбка становится серьёзней... любующейся... Она покидает лицо, оставляя обожание и лёгкую задумчивость. Но ловко с этим расправляется парень и поворачивается на дорогу.

«Не видит», «незаметно, «никогда» - Дин так думает...